Спил деревьев в Красногорске: подача 30–40 минут, разбор над крышей и забором, пни фрезой и вывоз

Павшино упоминается с 1462 года, усадьба Знаменское-Губайлово стояла здесь, когда города ещё не было, а сам город оформился только в 1940-м. От той поры остались усадебный парк и дуб-памятник, которому около двухсот пятидесяти лет. Вокруг — смешанный лес из ели, берёзы и осины на дерново-подзолистых суглинках, изрезанный оврагами к Баньке и Москве-реке; в Опалихе дачи ставили прямо среди этого леса, оставляя ели у самых стен.

Главная беда красногорских участков — ель рядом с домом. Корни у неё расходятся по поверхности, суглинок после затяжных дождей размокает, и дерево высотой с пятиэтажку кренится на крышу или на провода. Второй повод звонить нам — тополя во дворах старых кварталов: кроны над парковкой, сухие сучья над детской площадкой, пух. В Павшинской пойме и Изумрудных Холмах иначе: там просят убрать то, что посадили при сдаче дома и что уже мешает окнам.

Ель, которой некуда падать, разбираем с подъёмом по стволу: сначала уходят нижние лапы, потом крона кусками, в конце ствол чурками, каждая на верёвке. Дерево до десяти метров обойдётся от 7 000 ₽, в 15–20 метров — уже от 15 000 ₽. Тополя во дворах чаще не убираем, а укорачиваем на треть, 6 000 ₽ и выше за дерево. Пни на суглинке удобнее фрезеровать, чем корчевать: от 2 500 ₽ каждый, и газон после этого не перекапывать.

Красногорск у нас самый близкий адрес, три километра от МКАД по Волоколамскому шоссе, и за один день мы часто успеваем два-три участка в городе и округе. Нахабино в шестнадцати километрах — военный посёлок с инженерной бригадой, старой усадьбой Болдино и гольф-клубом; там те же ели с берёзами у частных домов. Опалиха, Павшино, дачи вдоль Баньки — всё это в пределах получаса. Дальше по Волоколамке — Дедовск и Снегири, дорога к ним та же.